Баратынский Евгений Абрамович
Родился: 7 (19) марта 1800 года.
Умер: 29 июня (11 июля) 1844 года.
Биография
Евгений Абрамович Баратынский - великий русский поэт, переводчик. Одна из самых ярких и в то же время загадочных и недооценённых фигур русской литературы.
Детство и юность
Евгений Баратынский происходил из польского шляхетского рода Боратынских, в конце XVII века выехавшего в Россию. Боратынский - фамилия от замка Боратынь в Галиции.
Дед поэта, Андрей Васильевич Баратынский (ок. 1738-1813) - помещик, титулярный советник; в молодости служил (от чина рядового до поручика) в полку Смоленской шляхты. Бабушка - Авдотья Матвеевна, урождённая Яцына (или Яцинина), дочь помещика села Подвойского, перешедшего в семью Баратынских как приданное.
Отец, Абрам Андреевич Баратынский (1767-1810) - отставной генерал-лейтенант, участник Русско-шведской войны (1788-1790), состоял в свите императора Павла Первого, был командиром Лейб-гвардии Гренадерского полка и инспектором Эстляндской дивизии. Мать, Александра Фёдоровна (урождённая Черепанова; 1776-1852) - дочь коменданта Петропавловской крепости Фёдора Степановича Черепанова (ум. до 1812) и его супруги Авдотьи Сергеевны (ок. 1746 - ок. 1814); выпускница Смольного института, фрейлина императрицы Марии Фёдоровны.
В 1796 году Абраму Андреевичу и его брату Богдану Андреевичу Павел I пожаловал большое поместье с двумя тысячами душ - Вяжля, в Кирсановском уезде Тамбовской губернии; где и родился будущий поэт.
В марте 1804 года Абрам Андреевич с женой и детьми перебрался из села Вяжля во вновь отстроенное имение Мара, неподалёку в Кирсановском уезде. В усадьбе Мара проходило раннее детство Баратынского.
Дядькой у Евгения был итальянец Джьячинто Боргезе, поэтому мальчик рано познакомился с итальянским языком. Также владел французским, принятым в доме Баратынских , - писал на французском письма с восьми лет. В 1808 году Баратынского отдали в частный немецкий пансион в Петербурге для подготовки к поступлению в Пажеский корпус, там он познакомился с немецким языком.
В 1810 году умер Абрам Андреевич, и воспитанием Евгения занималась мать, умная, добрая, энергичная, но и несколько деспотичная женщина, - от её гиперлюбви поэт страдал до самой женитьбы.
В конце декабря 1812 года Баратынский поступил в Пажеский корпус - самое престижное учебное заведение Российской империи, имевшее целью предоставить сыновьям знатных дворянских фамилий возможность достижения военных чинов I-III класса. В письмах матери Евгений писал о своём желании посвятить себя военно-морской службе.
До весны 1814 года всё обстояло благополучно. Потом успеваемость и поведение Баратынского становятся неровными. Внутреннее сопротивление корпусным порядкам приводит его к оставлению весной 1814 на второй год.
Компания товарищей, в которую попал Баратынский в корпусе, развлекалась весёлыми проделками, досаждая начальникам и преподавателям, создав под влиянием «Разбойников» Шиллера «Общество мстителей».
Мысль не смотреть ни на что, свергнуть с себя всякое принуждение меня восхитила; радостное чувство свободы волновало мою душу…
В конце концов, в феврале 1816 года расшалившиеся подростки украли у отца соучастника (он сам предоставил ключ) пятьсот рублей и черепаховую табакерку в золотой оправе, накупили сладостей.
Это происшествие привело к исключению Баратынского из корпуса, к изменению всей линии жизни и к тяжёлой психотравме, отразившейся на его стихах: одно из драгоценных свойств его поэзии - особый призвук тайной печали.
После исключения из корпуса шестнадцатилетнему Баратынскому было запрещено поступать на государственную службу, кроме военной солдатом.
Покинув столицу, Баратынский несколько лет жил или с матерью в Маре, или у дяди, брата отца, отставного вице-адмирала Богдана Андреевича Баратынского, в Смоленской губернии, в селе Подвойском.
В деревне дяди Баратынский нашёл небольшое общество весёлой молодёжи, начал писать стихи (интерес к литературному творчеству появился у него ещё в Пажеском корпусе). Подобно многим другим людям того времени он писал французские куплеты, но до нас дошли и русские стихи от 1817 года (по словам В. Я. Брюсова, ещё слабые).
Военная служба
В начале 1819 года Баратынский поступил рядовым в Лейб-гвардии Егерский полк.
Один раз меня поставили на часы во дворец во время пребывания в нём покойного государя императора Александра Павловича. Видно, ему доложили, кто стоит на часах: он подошёл ко мне, спросил фамилию, потрепал по плечу и изволил ласково сказать: «Послужи!».
Приятель по корпусу Креницын познакомил Баратынского с бароном Дельвигом. Как дворянин Баратынский имел бо́льшую свободу, чем простые нижние чины. Вне службы ходил во фраке, жил не в общей казарме. С Дельвигом они сняли небольшую квартирку и на пару сочинили стихотворение:
Там, где Семёновский полк, в пятой роте, в домике низком, Жил поэт Боратынский с Дельвигом, тоже поэтом. Тихо жили они, за квартиру платили немного, В лавочку были должны, дома обедали редко…
Егерский полк в то время занимал Семёновские казармы на Звенигородской улице (позже названные Староегерскими).
Через Дельвига Баратынский быстро сошёлся и с Пушкиным. По словам Вяземского,
это была забавная компания: высокий, нервный, склонный к меланхолии Баратынский, подвижный, невысокий Пушкин и толстый вальяжный Дельвиг.
Тогда это были просто талантливые, беспокойные юноши, которые всё время говорили о поэзии, и каждый искал в ней свой путь.
Пушкин, Дельвиг, Баратынский - русской музы близнецы.
Пётр Вяземский Баратынский познакомился с Кюхельбекером (Кюхлей), Гнедичем и другими литераторами, начал печататься: послания «К Креницину», «Дельвигу», «К Кюхельбекеру», элегии, мадригалы, эпиграммы. Он посещал дружеские поэтические вечера (позже описанные в «Пирах»), салон Пономарёвой, литературные «среды» Плетнёва, «субботы» Жуковского.
К 1819 году Баратынский вполне овладел поэтической техникой. Его стихотворения стали приобретать то «необщее выражение», которое впоследствии он сам признавал главным достоинством своей поэзии. Своими лирическими произведениями Баратынский быстро занял видное место среди поэтов-«романтиков».
В январе 1820 года Баратынский был произведён в унтер-офицеры и переведён из гвардии в Нейшлотский пехотный полк, стоявший в Финляндии в укреплении Кюмени и окрестностях. Полком командовал подполковник Георгий Алексеевич Лутковский - родственник Баратынского.
Жизнь в Финляндии, среди суровой природы и вдали от общества, усилила романтический характер поэзии Баратынского, придав ей сосредоточенно-элегическое настроение. Финляндские впечатления вылились в нескольких его лучших лирических стихотворениях («Финляндия», «Водопад»). С особенной яркостью отразились они в первой поэме Баратынского «Эда» (1826), о которой Пушкин писал:
…произведение, замечательное своей оригинальной простотой, прелестью рассказа, живостью красок и очерком характеров, слегка, но мастерски означенных.
Первоначально Баратынский вёл в Финляндии спокойную, размеренную жизнь. Его общество ограничивалось двумя-тремя офицерами, которых он встречал у полкового командира. Баратынский живёт на правах близкого человека в доме Лутковского, дружит с командиром роты Николаем Коншиным, пишущим стихи, имеет возможность съездить в Петербург, его тяготит не служба, а противоречивость положения, в котором он оказался. Баратынский ожидает перемены судьбы, которую может принести офицерский чин.
Позже он подружился с адъютантами генерал-губернатора Финляндии А. А. Закревского Николаем Путятой и Александром Мухановым. Путята, дружба с которым сохранилась у Баратынского на всю жизнь, описал внешний облик поэта, каким он увидел его впервые: "Он был худощав, бледен, и черты его выражали глубокое уныние".
В период службы в Финляндии Баратынский продолжает печататься. Его стихи выходят в альманахе Бестужева и Рылеева «Полярная Звезда».
Поэтов-декабристов не вполне устраивали стихи Баратынского, так как в них отсутствовала социальная тематика и чувствовалось влияние классицизма. Вместе с тем самобытность Баратынского не вызывала сомнений. Рано проявившаяся склонность к изощрённому анализу душевной жизни доставила Баратынскому славу тонкого и проницательного «диалектика».
Осенью 1824 года, благодаря ходатайству Путяты, Баратынский получил разрешение состоять при корпусном штабе генерала Закревского в Гельсингфорсе. Там Баратынский окунулся в бурную светскую жизнь. Он увлекается женой генерала Аграфеной Закревской, у которой позже был роман и с Пушкиным.
Эта страсть принесла Баратынскому много мучительных переживаний. Образ Закревской в его стихах отразился неоднократно - прежде всего в образе Нины, главной героини поэмы «Бал», а также в стихотворениях: «Мне с упоением заметным», «Фея», «Нет, обманула вас молва», «Оправдание», «Мы пьём в любви отраву сладкую», «Я безрассуден, и не диво…», «Как много ты в немного дней». В письме к Путяте Баратынский пишет:
Спешу к ней. Ты будешь подозревать, что я несколько увлечён: несколько, правда; но я надеюсь, что первые часы уединения возвратят мне рассудок. Напишу несколько элегий и засну спокойно.
И тут же писал:
Какой несчастный плод преждевременной опытности - сердце, жадное страсти, но уже неспособное предаваться одной постоянной страсти и теряющееся в толпе беспредельных желаний! Таково положение М. и моё.
Из Гельсингфорса Баратынский должен был вернуться в полк в Кюмень. Туда весной 1825 года Путята привёз ему приказ о производстве в офицеры. По словам Путяты, Баратынского это «очень обрадовало и оживило».
В конце мая Баратынский из Роченсальма заказывал в Гельсингфорсе через Муханова голубые эполеты с вышитой шифровкой «23» (номер дивизии). Вскоре Нейшлотский полк был назначен в Петербург для несения караульной службы. Полк выступил в поход и 10 июня был в столице - прапорщик Баратынский возобновил свои литературные знакомства.
В сентябре Баратынский возвращается с полком в Кюмень. Он съездил ненадолго в Гельсингфорс и, получив известие о болезни матери, 30 сентября 1825 года уехал в отпуск в Москву. В Финляндию Баратынский больше не вернулся.
Из письма Баратынского Путяте известно, что ещё в ноябре 1825 года из-за болезни матери Баратынский был намерен перевестись в один из полков, стоявших в Москве. 13 ноября в доме Мухановых Баратынский познакомился с Денисом Давыдовым, который убедил его выходить в отставку, предлагая своё участие. 10 декабря Давыдов писал Закревскому с просьбой, в случае прошения от Баратынского, решить без промедления.
Поэт
В Москве Баратынского ждут тяготы освоения светской жизни. Он пишет Путяте:
Сердце моё требует дружбы, а не учтивостей, и кривлянье благорасположенья рождает во мне тяжёлое чувство… Москва для меня новое изгнание.
Денис Давыдов ввёл Баратынского в дом своего родственника отставного генерал-майора Льва Николаевича Энгельгардта (Давыдов был женат на племяннице генерала Софье Николаевне Чирковой). Вскоре Баратынский женился на старшей дочери Энгельгардта Анастасии (1804-1860). Венчание состоялось 9 июня 1826 года в церкви Харитония в Огородниках.
Его жена не считалась красавицей, но была умна, имела тонкий вкус. Её нервный характер доставлял много страданий Баратынскому и способствовал тому, что многие друзья от него отдалились.
Известность Баратынского началась после издания в 1826 году его поэм «Эда» и «Пиры» (одной книжкой, с предисловием автора) и первого собрания лирических стихотворений в 1827 году - итог первой половины его творчества. В 1828 году вышла поэма «Бал», в 1831 году - «Наложница» («Цыганка»).
Поэмы отличались замечательным мастерством формы и выразительностью изящного стиха, не уступающего пушкинскому. Их было принято ставить ниже лирических стихотворений Пушкина, однако по современному мнению Александра Кушнера, написанные раньше «Пиры» Баратынского «опередили на полшага „Евгения Онегина“». Кушнер отмечает необыкновенно живой, лёгкий и «правильный» слог в «Пирах», от которого Баратынский потом намеренно отойдёт.
Баратынский был общим молчаливым согласием признан одним из лучших поэтов своего времени и стал желанным вкладчиком лучших журналов и альманахов, несмотря на то, что критика отнеслась к его стихам поверхностно. Литературные враги кружка Пушкина (журнал «Благонамеренный» и др.) нападали на якобы «преувеличенный романтизм Баратынского». В то же время, в поэме «Эда» часть современников не нашла ожидаемого «высокого романтического содержания» и «высокого романтического героя».
Брак принёс Баратынскому материальное благополучие и прочное положение в московском свете. В семейной жизни постепенно сгладилось всё, что было в нём буйного, мятежного. В 1828 году он писал Путяте:
Живу тихо, мирно, счастлив моею семейственною жизнью, но… Москва мне не по сердцу. Вообрази, что я не имею ни одного товарища, ни одного человека, которому мог бы сказать: помнишь? с кем мог бы потолковать нараспашку…
В 1828 году Баратынский поступил на гражданскую службу в Межевую канцелярию с чином коллежского регистратора (соответствовал его армейскому чину прапорщика), в 1830 году получил следующий чин губернского секретаря, в 1831 вышел в отставку и больше не служил - занимался управлением имениями и поэзией.
В Москве Баратынский сошёлся с князем Петром Вяземским, с кружком московских литераторов: Иваном Киреевским, Николаем Языковым, Алексеем Хомяковым, Сергеем Соболевским, Николаем Павловым. Но общается Баратынский преимущественно с Вяземским, иногда бывает в салоне Зинаиды Волконской, печатается в альманахе Дельвига «Северные Цветы» и журнале Полевого «Московский Телеграф».
В 1831 году Киреевский предпринял издание журнала «Европеец». Баратынский написал для него, между прочим, рассказ «Перстень» и драму. Также готовился вести в «Европееце» полемику с журналами. Когда «Европеец» был запрещён, Баратынский писал Киреевскому:
Я вместе с тобой лишился сильного побуждения к трудам словесным… Что делать!.. Будем мыслить в молчании и оставим литературное поприще Полевым и Булгариным.
К работе над прозой подталкивал Баратынского Вяземский, при поддержке Киреевского. Однако дальнейшие, после «Перстня», опыты Баратынского в прозе не были доведены до конца и остались неизвестны.
После запрещения «Европейца» и до 1835 года Баратынским было написано всего несколько стихотворений (напечатано только два, в альманахе Смирдина «Новоселье» в 1833 году). В это время Баратынский редактирует старое, готовит свои стихи к изданию.
В 1835 году вышло второе издание стихотворений Евгения Баратынского в двух частях. Издание представлялось Баратынскому как итог его литературной работы. Он думает, что больше уже ничего не напишет.
После подавления восстания декабристов Баратынский, в отличие от Пушкина, считает невозможной для поэта близость к власти и участие в государственной политике. Уйдя в частную жизнь, он жил то в Москве, то в своём подмосковном имении Мураново (приданное жены), то в Казани, много занимался хозяйством. По переписке Боратынского конца 30-х - начала 40-х годов о нём создаётся впечатление, как о рачительном хозяине и заботливом отце. В Мураново он построил дом, переоборудовал мельницу, завёл лесопилку, насадил новый лес. Анастасия Львовна родила ему девятерых детей.
Изредка он ездил в Петербург, где в 1839 году познакомился с Михаилом Лермонтовым, не придав этому значения. В обществе был ценим как интересный и иногда блестящий собеседник.
Баратынскому были свойственны неумение и нежелание производить впечатление, быть в центре внимания, застенчивость, отсутствие заботы о своей биографии и эффектном поведении. Внутреннее целомудрие и сдержанность выгодно отличали его от других авторов, громко заявляющих о своих правах. Вяземский вспоминал о Баратынском:
Едва ли можно было встретить человека умнее его, но ум его не выбивался с шумом и обилием…
Придя окончательно к убеждению, что «в свете нет ничего дельнее поэзии», Баратынский тем не менее писал мало. Он долго работал над своими стихотворениями и часто коренным образом переделывал уже опубликованные.
В поэзии Баратынского 30-х годов появляются новые черты. Он часто обращается к архаизмам, к опыту поэтов не карамзинской традиции, стихи его становятся более риторичными, торжественно-скорбными. Печать лиризма, свойственного русской элегии 1810-1820-х годов, нежный, трогательный тон, весомые эмоциональные эпитеты позднее были отброшены. Неторопливость лирических жалоб сменилась лапидарностью, придающей некоторую сухость самому переживанию.
Теперь Баратынский борется с той «лёгкостью», накатанностью поэтического стиля, для которых так много сделал вместе с Пушкиным в начале 20-х годов. В поздних редакциях появились и точные детали, в первой редакции «Финляндии» (1820) нет начальных строк о «гранитных расселинах» - были «гранитные пустыни». Сравнение окончательной редакции «Эды» («Стихотворения Евгения Баратынского», 1835), с первоначальной (1826) показывает последовательное стремление поэта отойти от романтической коллизии, стремление к прозаизации, к совершенной простоте. Современники, в основном, не оценили этой работы и досадовали на Баратынского за то, что он лишал свои ранние стихотворения привычной лирической окраски.
Будучи истинным поэтом, Баратынский не был по сути литератором. Для того, чтобы писать что-либо, кроме стихов, ему нужна была внешняя причина. Так, по дружбе к юному Андрею Муравьёву он сделал прекрасный разбор сборника его стихов «Таврида» («Московский телеграф», 1827), в котором высказал соображения, звучащие как собственный творческий принцип:
Истинные поэты потому именно так редки, что им должно обладать в то же время свойствами, совершенно противоречащими друг другу: пламенем воображения творческого и холодом ума поверяющего. Что касается до слога, то надобно помнить, что мы для того пишем, чтобы передавать друг другу свои мысли; если мы выражаемся неточно, нас понимают ошибочно или вовсе не понимают: для чего ж писать?..
Затронутый критикой своей поэмы «Наложница», Баратынский написал «антикритику», в которой также есть мысли о поэзии и искусстве вообще.
Люди, лично знавшие Баратынского, говорили, что его стихи далеко не вполне «высказывают тот мир изящнаго, который он носил в глубине души своей».
Излив свою задушевную мысль в дружеском разговоре, живом, разнообразном, невероятно-увлекательном, исполненном счастливых слов и многозначительных мыслей, Баратынский часто довольствовался живым сочувствием своего близкого круга, не заботясь о возможно-далёких читателях.
В сохранившихся письмах Баратынского немало острых критических замечаний о современных ему литераторах, которые он никогда не пытался напечатать. Интересны замечания Баратынского о том, что он считал слабым или несовершенным у Пушкина. Впоследствии это дало основания некоторым авторам к обвинению Баратынского в зависти к Пушкину.
Чудовищные обвинения в сальеризме, в зависти к Пушкину, предъявленные Баратынскому посмертно недобросовестными любителями скользких предположений, могли возникнуть только потому, что пошлость всегда опирается на собственный опыт и не способна и не хочет понять истинных причин и побуждений.
Александр Кушнер Предполагается, что в стихотворении «Осень» Баратынский имел в виду Пушкина, когда говорил о «буйственно несущемся урагане», которому всё в природе откликается, сравнивая с ним «глас, пошлый глас, вещатель общих дум», и в противоположность этому «вещателю общих дум» указывал, что «не найдёт отзыва тот глагол, что страстное земное перешёл».
Известие о смерти Пушкина застало Баратынского в Москве в те дни, когда он работал над «Осенью». Баратынский бросил стихотворение, и оно осталось незавершённым.
Память
Улицы имени Баратынского:
- на юге посёлка Бактин (Новый), в Октябрьском районе Томска (с 1999 года);
- в городе Рассказово Тамбовской области;
- в посёлке Ашукино Пушкинского района Московской области;
- в Донецке;
- в Кривом Роге;
- переулок в Уссурийске.
Государственный музей Баратынского в Казани, ул. Горького, 25.
Памятник в Тамбове, в сквере на пересечении улиц Куйбышева, Мичуринской и Пензенской, был торжественно открыт 12 октября 2011 года.
Библиотека имени Баратынского в Тамбове (филиал № 22 ЦБС).
Имя поэта носит центральная районная библиотека Умётского района Тамбовской области.
Комната-музей в имении Мара (с. Софьинка).
Школа имени Баратынского села Софьинка (Мара) Умётского района Тамбовской области; в школе музей.
В вузах и библиотеках Тамбовской области проводятся научные чтения и научно-практические конференции, посвящённые Баратынскому; в школах - «часы поэзии», в художественных музеях - выставки.
С 1984 года в селе Софьинка ежегодно проводятся дни поэзии (литературно-музыкальные праздники) Е. А. Баратынского.
Постоянная выставка, посвящённая Е. А. Баратынскому в Кирсановском районном музее.
Мой дар убог, и голос мой не громок,
Но я живу, и на земле мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его найдет далекий мой потомок
В моих стихах; как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношеньи,
И как нашёл я друга в поколеньи,
Читателя найду в потомстве я. (Е.Баратынский)
Евгений Абрамович Боратынский (Баратынский; 1800-1844) - русский поэт, друг Пушкина, один из самых значительных русских поэтов первой половины XIX века.
Баратынский был «искренним и страстным искателем истины», его творчество отличается глубиной философской мысли, совершенством художественной формы.
Жизненный путь
Он происходил из старинного польского рода, поселившегося в XVII в. в России. Родился поэт 19 февраля 1800 г. в дворянской семье в селе Мара Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Начальное образование получил в деревне, под наблюдением дядьки-итальянца, затем в петербургском французском пансионе и пажеском корпусе. В результате серьезной провинности — кражи довольно крупной суммы денег у отца товарища — был исключен из корпуса с запрещением навсегда поступать на службу, кроме военной в качестве рядового. Эта кара сильно потрясла Баратынского (он заболел тяжким нервным расстройством и был близок к самоубийству) и наложила отпечаток на его характер и последующую судьбу.
Хлопоты родных Баратынского о его прощении не увенчались успехом, он уезжает в Петербург и поступает рядовым в лейб-гвардии Егерский полк. Вскоре его производят в унтер-офицеры, с Нейшлотским пехотным полком он отправляется в Финляндию, где проводит около 5 лет. Его восхищала суровая величественная природа Финляндии, он наблюдал за местными нравами, бытом, все это находит отражение в его творчестве.
Первое стихотворение Баратынского было опубликовано с помощью А. Дельвига в журнале «Благонамеренный» в 1819 г. 1823-1824 г.г. – время наибольшей близости Баратынского с К. Рылеевым и А. Бестужевым, которые публикуют его стихи в декабристском альманахе «Полярная звезда». Но гражданская лирика не была призванием Баратынского. Однако известная эпиграмма на военного министра А. Аракчеева «Отчизны враг, слуга царя» (1825 г.) и некоторые другие произведения говорят о довольно оппозиционных настроениях молодого поэта, но мысль изменить основы бытия кажется ему бесперспективной, бесполезной.
Отчизны враг, слуга царя,
К бичу народов - самовластью -
Какой-то адскою любовию горя,
Он не знаком с другою страстью.
Скрываясь от очей, злодействует впотьмах,
Чтобы злодействовать свободней.
Не нужно имени: у всех оно в устах,
Как имя страшное владыки преисподней.
Наконец, 21 апреля 1825 г. Баратынский получает офицерское звание, едет в отпуск и затем выходит в отставку. Происходят изменения и в личной жизни поэта: он женится на Анастасии Львовне Энгельгардт. Она не обладала особенной красотой, но сам поэт сказал о ней в стихотворении «Она»:
Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,
Что говорит не с чувствами - с душой;
Есть что-то в ней над сердцем самовластней
Земной любви и прелести земной.
Брак Баратынского оказался очень счастливым.
Лирика Баратынского 1826-1834 г.г. приобретает все более глубокий философский характер, в ней звучат раздумья о роли поэта и поэзии, о судьбах человечества и искусства, о жизни и смерти, о человеческих страстях и законах вечной красоты…
В 1842 г. Баратынский издает последний сборник стихов «Сумерки», в который вошли стихотворения 1834-1841 г.г. В этот период усиливается мотив разлада окружающей действительности с внутренним миром человека:
Век шествует путём своим железным;
Поэзии ребяческие сны,
Умер Баратынский внезапно, во время путешествия за границу, в Неаполе 29 июня 1844 г. Тело его перевезено в Петербург, где он был похоронен в Александро-Невской лавре рядом с Крыловым, Гнедичем, Карамзиным на Тихвинском кладбище.
![](https://i0.wp.com/rosimperija.info/wp-content/uploads/2012/03/%D0%9C%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-225x300.jpg)
В подмосковной усадьбе Мураново, где Баратынский провел последние годы жизни, создан литературно-мемориальный музей Е.А. Баратынского и Ф.И. Тютчева «Мураново» — с 1816 по 1918 гг. Мурановым владели, последовательно сменяя друг друга, четыре семейства, связанные родственными узами, – Энгельгардты, Боратынские, Путяты и Тютчевы. Каждое из них было причастно к литературной жизни России.
Творчество Е. Баратынского
По мнению многих литературоведов, основные линии творчества Баратынского были параллельны творчеству Пушкина: оба начали подражанием господствующим образцам начала века — эротико-элегической поэзии Батюшкова, элегиям Жуковского; оба прошли стадию романтической поэмы; наконец, последний период в творчестве обоих окрашен отчетливым реалистическим стилем письма. Но при сходстве основных линий поэтический стиль Баратынского отличается замечательным своеобразием — «оригинальностью», которую тот же Пушкин в нем так отмечал и ценил («никогда не тащился он по пятам свой век увлекающего гения, подбирая им оброненные колосья: он шел своею дорогою один и независим»).
Как уже было сказано выше, юношеская ошибка и ее последствия наложили сильный отпечаток на судьбу поэта: его творчество отличается резким индивидуализмом, сосредоточенным одиночеством, замкнутостью в себе, в своем внутреннем мире, мире «сухой скорби» — безнадежных раздумий над человеком и его природой, человечеством и его судьбами.
Есть бытие; но именем каким
Его назвать? Ни сон оно, ни бденье;
Меж них оно, и в человеке им
С безумием граничит разуменье.
Он в полноте понятья своего,
А между тем как волны на него,
Одни других мятежней, своенравней,
Видения бегут со всех сторон:
Как будто бы своей отчизны давней
Стихийному смятенью отдан он;
Но иногда, мечтой воспламененный,
Он видит свет, другим не откровенный.
(«Последняя смерть», 1827 г., отрывок).
Внешний мир, природа для этой лирики — только «пейзажи души», способ символизации внутренних состояний. Все эти черты выводят Баратынского за круг поэтов пушкинской плеяды, делают его творчество близким и родственным поэзии символистов. В то же время, в силу сохранения экономической связи с дворянством, Баратынский, как никто из поэтов плеяды, ощущает свою близость с «благодатным» XVIII веком, — «мощными годами», — периодом высшего сословного расцвета дворянства; он ненавидит надвигающуюся буржуазно-капиталистическую культуру:
Век шествует путем своим железным;
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.
Исчезнули при свете просвещенья
Поэзии ребяческие сны,
И не о ней хлопочут поколенья,
Промышленным заботам преданы.
(«Последний поэт», 1835 г., отрывок).
Наряду с элегиями, излюбленными жанрами Баратынского являются характерные «малые жанры» XVIII в.: мадригал, альбомная надпись, эпиграмма. Рационалист, ищущий преодоления своего рационализма, «декадент» по темам и специфическому их заострению, символист некоторыми своими приемами, архаист по языку, по общему характеру стиля — из таких сложных, противоречивых элементов складывается цельный и в высшей степени своеобразный поэтический облик Баратынского, «не общее выраженье» — которое сам поэт справедливо признавал своим основным достоинством.
Не ослеплен я Музою моею:
Красавицей ее не назовут,
И юноши, узрев ее, за нею
Влюбленною толпой не побегут.
Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором,
Ни склонности у ней, ни дара нет;
Но поражен бывает мельком свет
Ее лица необщим выраженьем,
Ее речей спокойной простотой;
И он, скорей чем едким осужденьем,
Ее почтит небрежной похвалой.
(«Муза», 1829 г.).
Лирика Баратынского 1826-1834 г.г. приобретает все более философский характер. В лирике этих лет звучат элегические раздумья о роли поэта и поэзии, о судьбах человечества и искусства, о жизни и смерти, о человеческих страстях и законах вечной красоты…
В 1842 г. Баратынский издает последний сборник стихов «Сумерки», в который вошли стихи, написанные в 1834-1841 г.
Несколько особняком от лирики Баратынского стоят его поэмы, заслоненные от современников творчеством Пушкина.
Глубоко своеобразная поэзия Баратынского была забыта в течение всего столетия, и только в самом его конце символисты, нашедшие в ней столь много родственных себе элементов, возобновили интерес к творчеству Баратынского, провозгласив его одним из трех величайших русских поэтов наряду с Пушкиным и Тютчевым.
Баратынский Евгений Абрамович, биография которого вызывает искренний интерес у поклонников поэтической лирики, - знаменитый русский поэт 19 века, современник и друг Александра Сергеевича Пушкина.
Детские годы
Родился 19 февраля 1800 года в небогатой семье дворян, проживавшей в Тамбовской губернии. Его мама Александра Федоровна была фрейлиной, а отец Абрам Андреевич - генерал-адъютантом.
Мальчик с раннего детства владел иностранными языками. Французский был принят в доме Баратынских, в 8-летнем возрасте Женя свободно на нем общался. Итальянский познал благодаря своему дяде - итальянцу Боргезе, а немецкий изучал в частном пансионе Петербурга, куда родители отдали его в 1808 году.
В 1810 году отца не стало, и заботы по воспитанию сына мать - умная образованная женщина - полностью взвалила на свои плечи. В 1812 году Евгений поступил в Пажеский корпус города Петербурга. Там с определенной группой товарищей принимал участие в шалостях, закончившихся для него весьма грустно. Одна из них граничила с преступлением (кражей) и стала поводом для исключения юноши из учебного заведения без права поступления на государственную службу, кроме солдатской.
Это позорное происшествие сильно подействовало на 15-летнего Евгения. Молодой человек не раз был готов попрощаться с жизнью. Словно сквозь мрачное стекло, стал смотреть на окружающий мир Евгений Баратынский. Стихи его имели пессимистический настрой, граничащий с душевными терзаниями, пережитыми муками позора.
Баратынский Евгений Абрамович: биография
После исключения Баратынский уехал в Тамбовскую губернию, в деревню к матери. Периодически навещал дядю - адмирала Б. А. Баратынского, проживавшего в Смоленской губернии. Жизнь на сельских просторах полностью пробудила в Евгении стихотворный талант. Рифмованные строки раннего периода были достаточно слабые, но за пару Баратынский приобрел уверенность и собственный индивидуальный стиль.
В 1819 году Евгений Баратынский, стихи которого изучаются школьной программой, был зачислен в Петербургский егерский полк рядовым. Интерес к литературе в этот период побудил его к тому, что молодой автор целенаправленно стал искать знакомство с писателями. Его работы по достоинству оценил Антон Антонович Дельвиг, оказавший значительное влияние на стиль написания Баратынского. Литератор нравственно поддержал юношу, помог в издании собственных произведений и познакомил с такими известными писателями, как Петр Плетнев, Вильгельм Кюхельбекер, и Александр Пушкин.
«Я безрассуден - и не диво!» - Евгений Баратынский именно к Дельвигу обращается в этом стихотворении, написанном в 1823 году, где рассказывает о своих сердечных страданиях, а проявлением дружбы с Александром Сергеевичем стала публикация книги «Две повести в стихах», в которую вошли поэмы Баратынского «Бал» и Пушкина «Граф Нулин».
Годы в Финляндии
В 1820 году Баратынский Евгений Абрамович, биография которого вызывает искренний интерес поклонников его творчества, в чине унтер-офицера попал в Нейшлотский полк, базировавшийся в Финляндии. Там он задержался на 5 лет. Жизнь вел спокойную, уединенную. составляли пара-тройка офицеров, с которыми он встречался у полкового командира. Этот период, оставивший глубочайшие впечатления в сознании Баратынского, ярко отразился на его поэзии. Суровый край был описан в стихотворениях «Водопад», «Финляндия», «Эда».
В печати периодически стали появляться эпиграммы, мадригалы, элегии и послания Баратынского. Особый успех ему принесла поэма «Пиры», опубликованная в 1820 году. В это время Евгений сблизился с мемуаристом и историком Н. В. Путятой, дружбу с которым сберег до конца своих дней. Николай Васильевич описывал Евгения как худощавого бледного человека, черты которого выражали глубочайшее уныние.
Баратынский Евгений Абрамович: интересные факты
Благодаря ходатайству Путяты в 1824 году Евгению было разрешено приехать в Гельсингфорс (столицу Финляндии). Там он состоял при корпусном штабе генерала Закревского и очень сильно увлекся его женой Аграфеной. Своей музе поэт посвятил множество стихотворных строк («Мне с упоением заметным», «Оправдание», «Нет, обманула вас молва», «Фея», «Бал», «Я безрассуден - и не диво!»). Евгений Баратынский много страдал из-за этой любви. Позже у покорительницы мужских сердец случился роман с А. С. Пушкиным.
Тем временем друзья Баратынского упорно добивались для него присвоения офицерского звания и все время наталкивались на отказ со стороны императора. Причиной этому был независимый характер творчества литератора, его оппозиционные высказывания. Баратынский не был декабристом, но идеи, получившие воплощение в деятельности тайных обществ, полностью овладели его сознанием. Политическая оппозиционность отразилась в эпиграмме на Аракчеева, элегии «Буря», стихотворении «Стансы». Наконец-то в 1825 году Евгений был произведен в офицеры, что дало ему возможность распоряжаться собственной судьбой. Он поселился в Москве, завел семью (женой Евгения Баратынского стала Настасья Львовна Энгельгард) и вскоре вышел в отставку.
Оседлая жизнь Баратынского
Жизнь его стала однообразной; жена имела неспокойный характер, чем причиняла немало страданий Евгению и повлияла на то, что от него отдалились многие друзья.
Мирная семейная жизнь сгладила в поэте все то мятежное, буйное, что терзало его последние годы. Поэт жил то в столице, то в своем имении (село Мураново), то в Казани, часто ездил в Петербург.
В 1839 году Баратынский познакомился с Лермонтовым Михаилом Юрьевичем. В Москве сошелся с такими писателями, как Н. Ф. Павлов, А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, С. А. Соболевский. Итогом первого периода творчества Евгения Баратынского стало опубликованное в 1827 году собрание его стихотворений.
Творчество Баратынского
Разгром декабристского восстания круто изменил общественную жизнь России, что не могло не отразиться на поэзии Баратынского. Темы одиночества, великой скорби, прославление смерти как «разрешения всех цепей» («Смерть», «На что вы, дни», «Последняя смерть», «Недоносок», «К чему невольнику мечтания свободы?») вышли на первый план в его творчестве. В стихотворениях остро ощущаются пессимистические мотивы скорби, обреченности искусства, неполноценности человеческой природы, грядущей гибели человечества.
В 1832 году начал публиковаться журнал «Европеец»; одним из активных авторов стал Баратынский. Состоялось всего два выхода издания, после чего журнал был запрещен. Великий русский поэт, лишившийся сильного побуждения к словесным трудам, впал в безысходную щемящую тоску.
В 1835 году было опубликовано второе издание его произведений, казавшееся на тот момент завершением его творческого пути. Последней опубликованной при жизни Баратынского книгой стал сборник «Сумерки» (1842), объединивший стихотворения 1830-1840-х годов и посвященный князю Андреевичу. В нем ярко выражено противоречие исторического прогресса и духовно-эстетической природы человека.
Путешествие в Неаполь
С конца 1839 года Баратынский Евгений Абрамович (годы жизни - 1800-1844) с женой и девятью детьми жил в подмосковном имении Мураново, позднее принадлежавшему Тютчевым. Деревенская жизнь нравилась поэту: он с удовольствием занимался хозяйством, не прекращая творческих поисков.
В 1843 году Баратынский Евгений Абрамович, биография которого подходила к концу, отправился за границу со старшими детьми и женой, полгода провел в Париже, встречался с писателями и общественными деятелями Франции. Чтобы познакомить со своей поэзией французов, поэт перевел на родной им язык несколько стихотворений.
В 1844 году Баратынский отправился морем в Неаполь через Марсель. Еще в начале пути он чувствовал недомогание, к тому же врачи предупреждали его о возможности неблагоприятного воздействия знойного климата Италии. По прибытии в Неаполь с супругой Баратынского случился болезненный припадок на нервной почве, который очень сильно подействовал на Евгения Абрамовича. У него резко усилились головные боли, часто его беспокоившие. На следующий день после случившегося - 11 июля 1844 года - Баратынский внезапно скончался.
Тело поэта было перевезено в Петербург и погребено на Лазаревском кладбище, в Александро-Невском монастыре.
Поэзия Баратынского - поэзия мысли
Как говорил великий русский поэт Александр Пушкин, поэзия Баратынского - это поэзия мысли. Поэт нового времени, романтик со сложным душевным миром, полным горести и скорби, вкладывавший в искусство большую личную страсть, был оригинален, ибо мыслил правильно и независимо. Белинский справедливо полагал, что из всех поэтов - современников Пушкина первое место занимает Баратынский Евгений Абрамович. Творчество его являет собой огромное наследие для современного поколения. После смерти Баратынского наступил длительный период практически полного забвения его произведений. Интерес к творчеству поэта возродился в конце 20 - начале 21 века.
В школьную программу входит стихотворение, которое в 1832 году написал Евгений Баратынский, - «Весна». С неповторимой трепетностью и нежностью автор передает всю необыкновенность прихода весны. Природа под пером Баратынского словно оживает, дышит и поет.
Совершенно противоположное настроение в стихотворении «Где сладкий шепот…». Евгений Баратынский описывает приход зимы, ее леденящий холод, мрачное небо и злой бушующий ветер.
Евгений Абрамович Баратынский (Боратынский) (1800-1844) - русский поэт. Оригинальная разработка жанров элегии и послания («Финляндия», «Разуверение», «Признание», «Две доли»); поэмы («Эда», «Бал»), отмеченные лиризмом, психологической и философской глубиной. В сборнике «Сумерки» (1842) - противоречие исторического прогресса и духовно-эстетической природы человека, преломляемое через трагическое сознание поэта.
Евгений Баратынский родился 2 марта (19 февраля по старому стилю) 1800 года, в селе Мара Тамбовской губернии, Кирсановского уезда, в небогатой дворянской семье. С 1819 был зачислен рядовым в один из петербургских полков. В 1820 - 1825 годах служил в полку, стоявшем в Финляндии. В 1826 вышел в отставку. Начал печататься в 1819 году.
Бывал обманут сердцем я,
Бывал обманут я рассудком;
Но никогда еще, друзья,
Обманут не был я желудком.
Баратынский Евгений Абрамович
Евгений Абрамович вначале писал элегии и послания («Разуверение» («Не искушай меня без нужды...", 1821, положенное на музыку Михаилом Ивановичем Глинкой) и другие), отличавшиеся стремлением к психологическому раскрытию чувств в их сложности и внутренней динамике. В 1826 вышла его стихотворная «финляндская повесть» «Эда». Проявлением дружбы с поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным и близости их литературных позиций явилась книга «Две повести в стихах» (1828), в которую вошли поэма Пушкина «Граф Нулин» и поэма Баратынского «Бал».
После разгрома декабристов для его стихов стали характерны пессимистические мотивы одиночества, скорби, неполноценности человеческой природы, тщеты бытия, грядущей гибели человечества, обречённости искусства. В последних его стихах, написанных во время поездки в Италию, зазвучали утверждающие ноты («Пироскаф», 1844).
Поэзии Евгения Баратынского присущи философичность, глубина мысли. Виссарион Григорьевич Белинский считал, что «из всех поэтов, появившихся вместе с Пушкиным, первое место бесспорно принадлежит господину Баратынскому» (Полное собрание сочинений, том 6, 1955, страница 479).
Дало две доли провиденье
На выбор мудрости людской:
Или надежду и волненье,
Иль безнадежность и покой.
Баратынский Евгений Абрамович
Последние годы жизни писатель провёл в подмосковном имении Мураново (позднее принадлежавшем Тютчевым). В 1919 году в нём был создан литературно-мемориальный музей, посвященный Б. и Ф. И. Тютчеву.
Сочинения:
Полн. собр. соч., под ред. и с примеч. М. Л. Гофмана, т. 1 - 2, СПБ. 1914 - 151 Стихотворения. Поэмы. Проза. Письма, вступ. ст. К. Пигарева, М., 1951;
Полн. собр. стихотворений. Вступ. ст., подготовка текста и примеч. Е. Н. Купреяновой, 2 изд., Л., 1957.
Литература:
Белинский В. Г., О стихотворениях г. Баратынского, Полн. собр. соч., т. 1, М., 1953;
его же, Стихотворения Е. Баратынского, там же, т. 6, М., 1955;
Фризман Л. Г., Творческий путь Е. А. Баратынского, М., 1966. Д. Д. Благой. (Д. Д. Благой)
И, прижимая к сердцу Нину,
От Нины сердце он таил.
Баратынский Евгений Абрамович
Евгений Баратынский был даровитым поэтом. Его отец был генерал-адъютантом Абрам Андреевич, мать - фрейлина Александра Федоровна, урожденной Черепановой. В детстве у Жени дядькой был итальянец Боргезе, и мальчик рано ознакомился с итальянским языком; вполне овладел он также французским, принятым в доме Баратынских, и с 8 лет уже писал по-французски письма. В 1808 году его отвезли в Петербург и отдали в частный немецкий пансион, где он выучился немецкому языку.
В 1810 году умер отец Евгения, и его воспитанием занялась его мать, женщина образованная и умная. Из немецкого пансиона будущий поэт перешел в пажеский корпус, но пробыл там недолго. Сблизившись с некоторыми товарищами, участвовал в серьезных шалостях, из которых одна, граничившая с преступлением (кража), повела к исключению его из корпуса, с воспрещением поступать на какую бы то ни было государственную службу, кроме военной - рядовым. Это происшествие сильно подействовало на юношу, которому было тогда лет 15; он признавался позднее, что в ту пору «сто раз был готов лишить себя жизни».
Счастливцы нас бедней, и праведные боги
Им дали чувственность, а чувство дали нам…
Баратынский Евгений Абрамович
Бесспорно, позор, пережитый поэтом, оказал влияние на выработку пессимистического его миросозерцания. Но было бы ошибкой придавать случайному событию слишком большое значение в духовной жизни Баратынского. Из его детских и юношеских писем было видно, что он духовно созрел очень рано и с первых лет сознательной жизни уже был склонен смотреть на весь мир сквозь мрачное стекло. 8-летним ребенком, из пансиона, он писал матери о своих школьных товарищах: «Я надеялся найти дружбу, но нашел только холодную и аффектированную вежливость, дружбу небескорыстную: все были моими друзьями, когда у меня было яблоко или что-нибудь иное».
В 11 лет он написал: «Не лучше ли быть счастливым невеждою, чем несчастным мудрецом? Отказываясь от того, что есть в науках хорошего, не избавляемся ли мы и от утонченных пороков?» Утешая мать, после смерти бабушки, Евгений Абрамович Баратынский в 1814 году рассудительно заметил: «Я понимаю вашу скорбь, но подумайте, дорогая мамаша, что это - закон природы. Мы все родимся затем, чтобы умереть, и, на несколько часов раньше или позже, всем придется покинуть тот ничтожный атом грезы, что называется землей!» Из пажеского корпуса, еще до обнаружения печальной истории, он написал матери: «Существует ли такое прибежище в мире, кроме пределов океана, где жизнь человеческая не была бы подвержена тысячам несчастий, где смерть не похищала бы сына у матери, отца, сестру? Повсюду самое слабое веяние может разрушить тот бренный состав, что мы называем нашим существованием». Конечно, все эти рассуждения были почерпнуты им из книг, так как он читал охотно и много, но характерно, что именно такие мысли привлекали внимание мальчика и юноши. В те же годы юный Саша Пушкин, на лицейской скамье, зачитывался древнегреческим поэтом-лириком Анакреонтом и легкомысленными французскими поэтами XVIII века.
Не упоения, а счастья искать для сердца должно нам.
Баратынский Евгений Абрамович
Покинув пажеский корпус, Баратынский несколько лет жил иногда с матерью в Тамбовской губернии, иногда у дяди, брата отца, адмирала Богдана Андреевича Баратынского, в Смоленской губернии, в сельце Подвойском. Из школы Женя вынес некоторое знание математики, к которой у него были большие способности и которой он не переставал интересоваться до последних лет жизни.
Живя в деревне, Евгений начал писать стихи. Раньше, подобно многим другим людям того времени, он охотно писал французские куплеты, не придавая тому никакого значения. От 1817 года до нас дошли уже его русские стихи, впрочем весьма слабые. Но уже в 1819 году Е. А. Баратынский вполне овладел техникой, и его стих стал приобретать то «не общее выражение», которое впоследствии он сам признавал главным достоинством своей поэзии.
В деревне дяди он нашел небольшое общество молодежи, которая старалась жить весело, и он был увлечен в ее забавы. «Мы здесь проводим время приятно, все поют, смеются», - писал он матери. Но это не мешало ему добавлять: «О счастии много спорим, но эти споры напоминают споры нищих, рассуждающих о философском камне», и вновь говорит о «мраке, нашем общем отце».
Поверь, мой милый друг, страданье нужно нам;
Не испытав его, нельзя понять и счастья…
Баратынский Евгений Абрамович
В 1819 году Евгений Абрамович, по совету родных, поступил рядовым в гвардейский Егерский полк в Петербурге. В это время его интерес к литературе настолько определился, что он стал искать знакомства с писателями. Баратынский показал свои стихи Антону Антоновичу Дельвигу, которого они заинтересовали, и который познакомил его с Василием Андреевичем Жуковским, Петром Александровичем Плетневым, Вильгельмом Карловичем Кюхельбекером и Александром Сергеевичем Пушкиным. Влиянию Дельвига надо приписать, что Баратынский серьезнее стал относиться к своей поэзии и в «служении Музам» увидел новую для себя цель жизни. «Ты дух мой оживил надеждою возвышенной и новой», - писал он позднее Дельвигу.
В 1819 году, благодаря содействию Дельвига, стихи Евгения Абрамовича появились впервые и в печати. В следующем, 1820 году, поэт был произведен в унтер-офицеры и переведен в Нейшлотский полк, расположенный в Финляндии, в укреплении Кюмени и его окрестностях. Пятилетнее пребывание в Финляндии оставило глубочайшие впечатления в Баратынском и ярко отразилось на его поэзии. Впечатлениям от «сурового края» обязан он несколькими лучшими своими лирическими стихотворениями («Финляндия», «Водопад») и прекрасной поэмой «Эда».
Первоначально он вел в Финляндии жизнь очень уединенную, «тихую, спокойную, размеренную». Все его общество ограничивалось двумя-тремя офицерами, которых он встречал у полкового командира, полковника Лутковского, старинного друга семьи Баратынских и их соседа по имению, который принял к себе в дом юного унтер-офицера. Впоследствии он сблизился с Н. В. Путятой и А. И. Мухановым, адъютантами финляндского генерал-губернатора, Арсения Андреевича Закревского. Дружба его с Путятой сохранилась на всю их жизнь.
Путята описал внешний облик Евгения Абрамовича Баратынского, каким он его увидел в первый раз: «Он был худощав, бледен, и черты его выражали глубокое уныние». Осенью 1824 года, благодаря ходатайству Путяты, Евгений получил разрешение приехать в Гельсингфорс и состоять при корпусном штабе генерала Закревского. В Гельсингфорсе поэта ожидала шумная и беспокойная жизнь. К этому периоду его жизни относится начало его увлечения А. Ф. Закревской (женой генерала А. А. Закревского), той самой, которую Пушкин назвал «беззаконной кометой в кругу расчисленном светил», и к которой редко кто приближался без того, чтобы поддаться очарованию ее своеобразной личности.
Эта любовь принесла Евгению немало мучительных переживаний, отразившихся в таких его стихотворениях, как «Мне с упоением заметным», «Фея», «Нет, обманула вас молва», «Оправдание», «Мы пьем в любви отраву сладкую», «Я безрассуден, и не диво», «Как много ты в немного дней». Впрочем, у него страсть всегда уживалась с холодной рассудительностью, и не случайно он одинаково любил математику и поэзию. В одном стихотворении (правда, заимствованном у французского поэта Эвариста Парни) он, например, дал совет: «Близ любезной укротим желаний пылких нетерпенье», потому что «мы ими счастию вредим и сокращаем наслажденье». А в письме к Путяте Баратынский написал прямо: «Спешу к ней. Ты будешь подозревать, что я несколько увлечен: несколько, правда; но я надеюсь, что первые часы уединения возвратят мне рассудок. Напишу несколько элегий и засну спокойно». Надо, однако, добавить, что сам Евгений Абрамович тут же писал: «Какой несчастный плод преждевременной опытности - сердце, жадное страсти, но уже неспособное предаваться одной постоянной страсти и теряющееся в толпе беспредельных желаний! Таково положение М. и мое».
Из Гельсингфорса Евгений Баратынский должен был вернуться к полку в Кюмень и туда, весной 1825 года, Путята привез ему приказ о производстве его в офицеры. По словам Путяты, это поэта «очень обрадовало и оживило». Вскоре после того Нейшлотский полк был назначен в Петербург держать караулы. В Петербурге Евгений возобновил свои литературные знакомства. Осенью того же года он возвратился с полком в Кюмень, ездил ненадолго в Гельсингфорс, затем вышел в отставку и переехал в Москву. «Судьбой наложенные цепи упали с рук моих», писал он по этому поводу.
В Москве, 9 июня 1826 года, Евгений Баратынский женился на Настасье Львовне Энгельгард; тогда же он поступил на службу в Межевую канцелярию, но скоро вышел в отставку. Еще до женитьбы из Москвы он писал Путяте: «В Финляндии я пережил все, что было живого в моем сердце. Ее живописные, хотя угрюмые горы походили на прежнюю судьбу мою, также угрюмую, но, по крайней мере, довольно обильную в отличительных красках. Судьба, которую я предвижу, будет подобна русским однообразным равнинам...»
В значительной степени поэт оказался прав, и его жизнь, после 1826 года, стала однообразной. Его жена не была красива, но отличалась ярким умом и тонким вкусом. Её неспокойный характер причинял много страданий самому Евгению и повлиял на то, что многие его друзья от него отдалились. В мирной семейной жизни постепенно сгладилось в Баратынском все, что было в нем буйного, мятежного; он сознавался сам: «Весельчакам я запер дверь, я пресыщен их буйным счастьем, и заменил его теперь пристойным, тихим сладострастьем». Только из немногих стихотворных признаний поэта люди узнали, что не всегда он мог всей силой своего разума победить свои страсти. По стихотворениям 1835 года мы видим, что в эту пору он пережил какую-то новую любовь, которую назвал «омрачением души болезненной своей». Иногда он пытался убедить себя, что остался прежним, восклицая: «Свой бокал я наливаю, наливаю, как наливал!» Замечательно, наконец, стихотворение «Бокал», в котором поэт рассказал о тех «оргиях», которые он устраивал наедине с самим собой, когда вино вновь будило в нем «откровенья преисподней».
Внешняя жизнь Евгения Баратынского проходила без видимых потрясений. Он жил то в Москве, то в своем имении, в сельце Муранове (неподалеку от Талиц, близ Троицко-Сергиевской лавры), то в Казани, много занимался хозяйством, ездил иногда в Петербург, где в 1839 году познакомился с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым, в обществе был ценим как интересный и иногда блестящий собеседник и в тиши работал над своими стихами, придя окончательно к убеждению, что «в свете нет ничего дельнее поэзии». Проводя много времени в Москве, он сошелся здесь с кружком московских писателей, с Иваном Васильевичем Киреевским, Николаем Михайловичем Языковым, Алексеем Степановичем Хомяковым, Соболевским, Николаем Филипповичем Павловым.
Известность Евгения Абрамовича Баратынского, как поэта, началась после издания, в 1826 году, его поэм «Эда» и «Пиры» (одной книжкой, с любопытным предисловием автора) и, в 1827 году, первого собрания лирических стихотворений. В 1828 году появилась поэма «Бал» (вместе с «Графом Нулиным» Пушкина), в 1831 году - «Наложница» («Цыганка»), в 1835 году - второе издание мелких стихотворений (в двух частях), с портретом.
Современная критика отнеслась к стихам поэта довольно поверхностно, и литературные неприятели кружка Пушкина (журнал «Благонамеренный» и другие) довольно усердно нападали на его будто бы преувеличенный «романтизм». Но авторитет самого Пушкина, высоко ценившего дарование Баратынского, был все же так высок, что, несмотря на эти голоса критиков, Евгений был общим молчаливым согласием признан одним из лучших поэтов своего времени и стал желанным вкладчиком всех лучших журналов и альманахов. Но он писал мало, долго работая над своими стихами и часто коренным образом переделывая уже напечатанные.
Будучи истинным поэтом, он вовсе не был литератором; для того, чтобы писать что-либо, кроме стихов, ему нужна была внешняя причина. Так, например, по дружбе к юному Александру Михайловичу Муравьеву, он написал прекрасный разбор сборника его стихов «Таврида», доказав, что мог бы стать интереснейшим критиком. Затронутый критикой своей поэмы «Наложница», он написал «антикритику», несколько сухую, но в которой есть весьма замечательные мысли о поэзии и искусстве вообще. Когда, в 1831 году, Иван Васильевич Киреевский, с которым Баратынский сошелся близко, предпринял издание «Европейца», Евгений Абрамович стал писать для него прозой, написав, между прочим, рассказ «Перстень» и готовясь вести в нем полемику с журналами.
Когда «Европеец» был запрещен, Баратынский написал Киреевскому: «Я вместе с тобой лишился сильного побуждения к трудам словесным». Люди, лично знавшие Евгения, говорили согласно, что его стихи далеко не вполне «высказывают тот мир изящного, который он носил в глубине души своей». «Излив свою задушевную мысль в дружеском разговоре, живом, разнообразном, невероятно-увлекательном, исполненном счастливых слов и многозначительных мыслей,... Евгений часто довольствовался живым сочувствием своего близкого круга, менее заботясь о возможно-далеких читателях». Так, в сохранившихся письмах Баратынского рассыпано немало острых критических замечаний о современных ему писателях, - отзывов, которые он никогда не пытался сделать достоянием печати.
Очень любопытны, между прочим, замечания Евгения Баратынского о различных произведениях Пушкина, к которому он, когда писал с полной откровенностью, далеко не всегда относился справедливо. Он, конечно, сознавал величие Пушкина, в письме к нему лично льстиво предлагал ему «возвести русскую поэзию на ту степень между поэзиями всех народов, на которую Петр Великий возвел Россию между державами», но никогда не упускал случая отметить то, что почитал у Пушкина слабым и несовершенным (смотрите, например, об этом в отзывах Баратынского о «Евгении Онегине» и пушкинских сказках в письмах к Киреевскому). Позднейшая критика прямо обвиняла Евгения Абрамова в зависти к Пушкину и высказывала предположение, что Сальери Пушкина списан с Баратынского. Есть основание думать, что в стихотворении «Осень» Евгений имел в виду Пушкина, когда говорил о «буйственно несущемся урагане», которому все в природе откликается, сравнивая с ним «глас, пошлый глас, вещатель общих дум», и в противоположность этому «вещателю общих дум» указывал, что «не найдет отзыва тот глагол, что страстное земное перешел».
Известие о смерти Пушкина застало Баратынского в Москве именно в те дни, когда он работал над «Осенью». Евгений бросил стихотворение, и оно осталось недовершенным. В 1842 году, в то время уже «звезда разрозненной плеяды», поэт издал тоненький сборник своих новых стихов: «Сумерки», посвященный князю Петру Андреевичу Вяземскому. Это издание доставило Евгению немало огорчений. Его обидел вообще тон критиков этой книжки, но особенно статья Белинского. Белинскому показалось, что Баратынский в своих стихах восстал против науки, против просвещения.
Конечно, то было недоразумение. Так, например, в стихотворении: «Пока человек естества не пытал» поэт только развивал мысль своего юношеского письма: «Не лучше ли быть счастливым невеждою, чем несчастным мудрецом». В поэме «Последний поэт» он протестовал против того материалистического направления, какое начинало определяться тогда (конец 30-х и начало 40-х годов) в европейском обществе, и будущее развитие которого Баратынский прозорливо угадал. Он протестовал против исключительного стремления к «насущному и полезному», а никак не против познания вообще, интересы которого именно Евгения Абрамовича были всегда близки и дороги.
Баратынский не стал возражать на критику Белинского, но памятником его настроения той поры осталось замечательное стихотворение «На посев леса». Поэт говорит в нем, что он «летел душой к новым племенам» (т. е. к молодым поколениям), что он «всех чувств благих подавал им голос», но не получил от них ответа. Едва ли не прямо Белинского имели в виду слова, что тот, «кого измял души моей порыв, тот вызвать мог меня на бой кровавый» (т. е. тот мог стремиться опровергнуть именно мои, Баратынского, идеи, не подменяя их мнимой враждой к науке); но, по мнению Евгения, этот противник предпочел «изрыть под ним сокрытый ров» (т. е. бороться с ним несправедливыми путями). Женя даже закончил стихи угрозой вовсе после того отказаться от поэзии. «Отвергнул струны я», - говорит он. Но такие обеты, если и даются поэтами, не исполняются ими никогда.
Осенью 1843 года писатель осуществил свое давнее желание - предпринял путешествие за границу. Зимние месяцы 1843 - 1844 годов он провел в Париже, где познакомился со многими французскими писателями (Альфред Виктор де Виньи, Проспер Мериме, оба Тьерри, М. Шевалье, Альфонс Ламартин, Шарль Нодье и другие). Чтобы познакомить французов со своей поэзией, Е.А. Баратынский перевел несколько своих стихотворений на французский язык.
Весной 1844 года он отправился через Марсель морем в Неаполь. Перед отъездом из Парижа он чувствовал себя нездоровым, и врачи предостерегали его от влияния знойного климата южной Италии. Едва Баратынские прибыли в Неаполь, как с Н. Л. Баратынской сделался один из тех болезненных припадков (вероятно, нервных), которые причиняли столько беспокойства ее мужу и всем окружающим. Это так подействовало на Евгения Абрамовича, что у него внезапно усилились головные боли, которыми он часто страдал, и на другой день, 11 июля (29 июня по ст.ст.) 1844 года, он скоропостижно скончался. Его тело было перевезено в Петербург и погребено в Александро-Невском монастыре, на Лазаревском кладбище.
Особенности поэзии поэта всего лучше определил Пушкин, сказав: «Он у нас оригинален - ибо мыслит. Он был бы оригинален и везде, ибо мыслит по-своему, правильно и независимо, между тем как чувствует сильно и глубоко». «Поэзия мысли» - вот, действительно, самое общее определение, которое можно дать поэзии Баратынского. Сам он даже считал это свойство отличительной чертой поэзии вообще, жалуясь: «Все мысль да мысль, художник бедный слова!»
В своих ранних стихах Евгений развивал то пессимистическое миросозерцание, которое сложилось у него с детских лет. Его основное положение, что «в сей жизни» нельзя найти «блаженство прямое»: «Небесные боги не делятся им с земными детьми Прометея». Согласно с этим в жизни писатель видел две доли: «или надежду и волненье (т. е. мучительные беспокойства), иль безнадежность и покой» (успокоение). Поэтому Истина предлагает ему научить его, страстного, «отрадному бесстрастью». Поэтому же он написал гимн смерти, назвав ее также «отрадной», признал бесчувствие мертвых «блаженным» и прославлял, наконец, «Последнюю смерть», которая успокоит все бытие.
Развивая эти идеи, Евгений Абрамович постепенно пришел к выводу о равноценности всех проявлений земной жизни. Ему начало казаться, что не только «и веселью и печали» дали боги «одинакие крыле» (двойственное число = крылья), но что равноправны добро и зло. Последнее им было выражено в стихотворении «Благословен святое возвестивший», где этому возвестителю святого противополагается «какой-нибудь неправедный» (т. е. человек), обнажающий перед нами изгиб сердец людских, ибо «две области, сияния и тьмы, исследовать равно стремимся мы». Эти мысли были выражены в стихах второго периода деятельности Баратынского и в его замечательных поэмах.
Характерно, что герои его поэм - почти исключительно люди «падшие»; такова «добренькая Эда», отдавшаяся соблазнителю-офицеру; такова Нина («Бал»), переходившая от одного любовника к другому; таков Елецкий («Цыганка»), составивший себе «несчастный кодекс развратных, своевольных правил», и особенно его подруга «наложница»-цыганка. Найти искры живой души в падших, показать, что они способны на благородные чувства, сделать их привлекательными для читателя, - такова задача, которую ставил себе Баратынский в своих поэмах.
Последний период его деятельности характеризовался его обращением к религии. Еще в одном из ранних стихотворений, в полном согласии со своим мировоззрением, он восклицал: «О человек! уверься, наконец, не для тебя ни мудрость, ни всезнанье!» Но если «всезнанье» недоступно, стоит ли искать «полу-знанья»? Из этого вопроса возникла у поэта скептическое отношение к человеческим истинам; ему начало казаться, что явленья юдольного мира уже «все ведомы», что вся человеческая мудрость может открыть лишь то, что давно заключено в «точном смысле народной поговорки».
Такой круг идей привел Евгения Баратынского к «оправданию Промысла»; он учит, что в нашей жизни лишь тот «невредим», кто пятой оперся «на живую веру»; он пишет молитву, в которой молит Бога подать ему силы на его «строгий рай»; наконец, в одном из последних стихотворений, написанных во время переезда из Марселя в Неаполь, многозначительно заметил: «Много мятежных решил я вопросов, прежде чем руки марсельских матросов подняли якорь, надежды символ». Однако нам не пришлось узнать, чем разрешилось бы для него это «последнее вихревращенье» дум и чувств: неожиданная смерть не дала ему довершить полного развития его поэзии.
Что касается формы стихов Баратынского, то, при всем совершенстве отделки, она страдает искусственностью. Его язык не прост, он любил странные выражения, охотно употреблял славянизмы и неологизмы в архаическом духе, так что о значении иных выражений поэта приходится догадываться («внутренней своей вовеки ты не передашь земному звуки», т. е. словами не расскажешь глубин души; поэт - «часть на пире неосязаемых властей», т. е. в мире мечты, и т. п.).
Тон Евгения почти всегда приподнят, иногда высокопарен. Особенное затруднение представляет то причудливое расположение слов, которое почему-то нравилось ему самому (он писал, например: «Предрассудок - он обломок древней правды, храм упал, но руин его потомок языка не разгадал», т. е. - потомок не разгадал языка его руин). Наконец, затрудняет и та краткость, тот крайний лаконизм речи, к которому стремился Баратынский (он говорит, например, о небесах «беспредельных, скорби тесных»). Однако, если освоиться с этими особенностями его поэзии, если внимательно вникнуть в склад его речи, открывается меткость его выражений, точность его эпитетов, энергия его сжатых фраз.
У Баратынского мало стихотворений, пленяющих музыкой стиха; чтобы оценить его музу, надо его стихи не только почувствовать, но и понять; к его поэзии применимо то, что князь Петр Андреевич Вяземский сказал о нем как о личности: «Нужно допрашивать, так сказать, буравить этот подспудный родник, чтобы добыть из него чистую и светлую струю».
Кроме тех изданий, в которых стихи Евгения Абрамовича появились при его жизни (эти издания указаны выше), его сочинения были изданы в 1869 году (Казань), 1883 (М.) и 1884 (Казань). Лучшие из изданий - 1869 и 1884 годов, так как в них собраны чрезвычайно важные варианты стихотворений Баратынского. Некоторые стихотворения, не вошедшие в эти издания, были перепечатаны в издании «Севера», в 1894 году (СПб.); несколько новых стихов, на основании рукописей, дано в издании 1900 года (Казань). Еще некоторые стихотворения и прозаические статьи, остававшиеся не перепечатанными в собраниях сочинений, были даны Валерием Яковлевичем Брюсовым в «Русском Архиве» 1900 года. В в издании «Академической библиотеки» готовилось новое издание сочинений Евгения Баратынского, которое должно собрать все, им написанное.
Заметки о Баратынском были написаны: Пушкиным, Плетневым, И. Киреевским, князем П. А. Вяземским, Галаховой («Отечественные Записки», 1844 год), Лонгиновым, (библиография, «Русский Архив», 1864 год), С. А. Андреевским («Философские течения русской поэзии», СПб., 1896 год, и «Литературные Чтения»), Н. Котляревским, В. Брюсовым («Русский Архив», 1901 - 1903 годов), С. Венгеровой («Критико-биографический Словарь», т. II), Белинским (соч. под редакцией Венгерова, т. VII, примечания редактора, стр. 626 - 637).
Евгений Абрамович Баратынский - цитаты
Старательно мы наблюдаем свет,
Старательно людей мы наблюдаем
И чудеса постигнуть уповаем.
Какой же плод науки долгих лет?
Что наконец подсмотрят очи зорки?
Что наконец поймет надменный ум
На высоте всех опытов и дум,
Что? - точный смысл народной поговорки.
Взгляни на лик холодный сей,
Взгляни: в нем жизни нет;
Но как на нем былых страстей
Еще заметен след!
Так ярый ток, оледенев,
Над бездною висит,
Утратив прежний грозный рев,
Храня движенья вид.
Бывал обманут сердцем я,
Бывал обманут я рассудком;
Но никогда еще, друзья,
Обманут не был я желудком.
Дало две доли провиденье
На выбор мудрости людской:
Или надежду и волненье,
Иль безнадежность и покой.
Нет, обманула вас молва,
По-прежнему дышу я вами,
И надо мной свои права
Вы не утратили с годами.
Другим курил я фимиам,
Но вас носил в святыне сердца;
Молился новым образам,
Но с беспокойством староверца.
Апр 29 2011
19 февраля 1800 года в поместье Тамбовской губернии родился Баратынский Евгений Абрамович. Воспитанием ребенка в основном занималась мать, поскольку отец умер, когда ему исполнилось десять лет.
В декабре 1812 года Евгений окончил частный пансион в Петербурге, затем поступил в элитное военно-учебное заведение — Пажеский корпус. Но уже в начале 1816 года из-за одного опрометчивого поступка Баратынского выганяют из этого корпуса. После трех лет проведенных в имении своего дяди, юноша возвращается в Петербург с надеждой на его прощение. Его друг Дельвиг посодействовал знакомству Евгения с литераторами, в том числе и с Пушкиным. После этого стихи поэта стали появляться в местных изданиях, однако осенью 1818 года обстоятельства вынудили Баратынского поступить рядовым на военную службу в Егерский полк. Затем через два года его переводят в Нейшлотский пехотный полк, базирующийся в Финляндии.
Там поэт прослужил почти пять лет, а в 1824 году благодаря хлопотаниям друзей, генерал-губернатор Финляндии перевел Баратынского в свой штаб, располагающийся в Гельсингфорсе, а также присвоил ему офицерский чин весной 1825 года.
В этом же году Баратынский уходит в отставку и переезжает в Москву. Там он женится на богатой наследнице Анастасии Львовне — дочери генерала Энгельгардта. В поместье Мураново по проекту самого поэта был построен шикарный дом, где и жили Баратынские, но в свете они показывались крайне редко. В 1826 году выходит из печати стихотворная повесть «Эда», о которой Пушкин очень похвально отзывался и назвал Баратынского одним из лучших наших поэтов. В 1828 году Баратынский написал поэму «Бал», а в 1831 — «Наложницу». В 1835 году было напечатано второе издание его стихотворений.
Поэт очень любил путешествовать, это приносило ему новые впечатления. Он побывал в Германии и Италии. Вот как раз, пребывая в Неаполе, Баратынский сильно заболел и очень скоро скончался. Случилось это 29 июня 1844 года. Тело Евгения Абрамовича Баратынского было перевезено на родину и в кипарисовом гробу похоронено в Александро-Невской лавре.
P.S. Хотите сделать приятное своей девушки или подарок на день рождение — Доставка цветов и красивых букетов по Киеву и области без выходных вам поможет.